Итоговая пресс-конференция Президента ПМР Вадима Красносельского

Итоговая пресс-конференция Президента ПМР Вадима Красносельского
Итоговая пресс-конференция Президента ПМР Вадима Красносельского

Тирасполь, 25 декабря. /Новости Приднестровья/. Президент ПМР Вадим Красносельский на ежегодной пресс-конференции подвел итоги уходящего года.

Вадим Красносельский, Президент ПМР: Уважаемые журналисты, добрый день! Я рад вас приветствовать – сегодня в необычном формате. Причина все та же – это коронавирусная инфекция, карантин, дистанция, которые надо соблюдать, что мы и делаем.

Год завершается, можно подвести итоги. Год непростой. Но это – год жизни нашего государства. Поэтому я с удовольствием отвечу на ваши вопросы. Если гражданам что-то и было непонятно, то после нашего диалога все может стать на свои места. Важно, чтобы люди понимали, что происходит, чтобы владели полностью ситуацией, были в курсе событий, которые происходят в жизни нашего государства.

 

Виктор Савченко, главный редактор Первого Приднестровского телеканала: Вадим Николаевич, хочется начать с внешней политики. Тема актуальная, обсуждается все последние недели. Федеральные СМИ впервые за долгое время регулярно говорят о Приднестровье. Президент Российской Федерации слово «Приднестровье» произнес на пресс-конференции. Мы за этим, конечно же, внимательно следили. Повод такого внимания – это заявление избранного Президента Республики Молдова Майи Санду, заявление, которое заметили в Российской Федерации, заметили у нас. В своих последних интервью, что касается непосредственно отношения ее к Приднестровью, она сказала, что не собирается встречаться с Вами. Обстановка в Зоне безопасности достаточно напряженная. Мы видели, что делали комбатанты, видели, как не давали голосовать нашим гражданам (одновременно гражданам Молдовы) на выборах Президента Молдовы. Видим, как с проблемами работает или вообще не работает Объединенная контрольная комиссия. Проблем достаточно. Верите ли Вы, что, несмотря на все сложности, факты, инциденты, просто слова и заявления, удастся нормализовать работу формата «5+2», экспертных групп, Объединенной контрольной комиссии? 

 

Вадим Красносельский, Президент ПМР: Начну чуть-чуть с другого. Прошли выборы в соседнем государстве, в Молдове. Выбирали между действующим тогда Президентом Игорем Николаевичем Додоном и госпожой Санду. Но, по сути своей, в той ситуации, которая происходила, в том электоральном процессе в Молдове не выбирали личность, выбирали вектор развития – либо западный, либо восточный. Естественно, исходя из этой повестки дня, выборы проходили очень остро. Сам предвыборный процесс был спекулятивным, истеричным и так далее. Почему так? Потому что когда идет выбор не между людьми, а между направлениями развития, то так и происходит. Естественно, из-за этого была большая явка: народ пришел на выборы выбирать свое будущее – либо окончательно с Западом, либо все-таки уклон на Восток, на Россию. Народ сделал свой выбор. Он всем известен. Но что здесь самое главное, на что я хотел бы обратить внимание: западный вектор развития уже был избран Молдовой – ее политической элитой. Это происходило начиная с 90-х, потом это было подтверждено не раз теми или иными решениями молдавской элиты. В 2014 году был подписан договор о европейской интеграции. И так далее. Достаточно посмотреть правительственный план развития, реформирование Министерства обороны РМ, то есть вооруженных сил. Все это говорит о том, что молдавские элиты давно выбрали западный вектор развития. А вот то, что произошло в ноябре, весьма показательно. Выбор элиты утвердил народ Молдовы. Вот и все. Здесь гораздо глубже вопрос. И последствия этого выбора, естественно, скоро все почувствуют, я в этом не сомневаюсь.

Теперь что касается заявления госпожи Санду. Я уже как-то комментировал: я остро не реагирую пока на них. Одно дело, когда ты в статусе оппозиции  делаешь какие-то заявления, даже пусть ты избрана. А другое дело, когда ты действующий Президент. Это разные степени ответственности. Поэтому не надо делать вводы на этот час. Должно все устаканиться, должна быть получена власть де-юре, и тогда уже Президент, а не оппозиция будет принимать решения. Вот тогда и посмотрим на заявления. Наша же позиция остается прежней. Мы готовы к диалогу – как в формате «1+1», так и в формате «5+2». Мы остаемся верны принципам добрососедства, сотрудничества и договороспособности. При этом мы однозначно настаиваем на присутствии на берегах Днестра  миротворцев России. Считаю, что это как раз та база, благодаря которой и возможны дальнейшие переговоры, а не стрельба из автоматов, пушек и иные провокации. Это важно понимать. 

 

Алла Иванченко, главный редактор ИА «Новости Приднестровья»: Вадим Николаевич, с приходом нового руководства в Молдове все чаще стали звучать тезисы о необходимости вывода российских миротворческих сил и вывоза боеприпасов из села Колбасна. Насколько, на Ваш взгляд, реально исполнение таких планов и к чему это может привести?

 

Вадим Красносельский, Президент ПМР: Вы знаете, Алла Харлампиевна, у меня иногда складывается впечатление, что когда политик имеет желание на себя обратить внимание и хочет, чтобы о нем заговорили все, то говорит о миротворцах. Вот тогда да: все каналы федеральные, все СМИ будут цитировать его, а это, по большому счету, реклама политика. Какая разница, за счет чего?

В принципе, ничего нового госпожа Санду не сказала. И тот же Игорь Николаевич Додон говорил о том, что после урегулирования необходимо вывести все «иностранные войска». Это его слова. Госпожа Санду сказала чуть по-другому. Просто сказано было резче чуть-чуть, ну и все, а суть-то та же. Но и у нас позиция та же. Во-первых, без России и без приднестровского народа это не решить, а мы остаемся верными миротворцам России, мы понимаем, кто принес мир на нашу землю, мы помним, как все происходило. Никаких сомнений нет, что здесь миротворцы – гарант мира, причем и для Приднестровья, и для Молдовы. Поэтому все эти заявления где-то спекулятивны, где-то рекламны, но, к сожалению, как я уже говорил не раз, к миру никакого отношения не имеют. К рекламе – да, к пиару – да, к миру – нет. Но все равно, еще раз говорю, сделаем паузу. Ничего в этом страшного нет. Миротворцы есть и будут стоять, а слова останутся словами.

 

Юрий Соловьев, Радио 1: Вадим Николаевич, какими Вы видите отношения с Российской Федерацией? Мы знаем, какие Вы проблемы постоянно поднимаете в Москве: проблемы гражданства, применения материнского капитала у нас в Приднестровье, медицинской страховки. Что нужно для разрешения этих трудностей?

 

Вадим Красносельский, Президент ПМР: Конечно, взаимоотношения с Российской Федерацией многовекторны. Это и военное сотрудничество, и миротворчество, и политическая составляющая, и формат «5+2», где Россия является гарантом, и большой блок культурных, гуманитарных, экономических вопросов. В большей степени, когда я приезжаю в Москву с визитом, в ходе встреч в Совете Федерации, Госдуме, Администрации Президента РФ в повестке дня вопросы, от решения которых напрямую зависит жизнь людей. Это вопрос гражданства; вопрос применения материнского капитала на территории Приднестровья; это возможность получения гражданами Российской Федерации, проживающими в Приднестровье и имеющими приднестровский паспорт, страхового полиса российского образца; вопросы, связанные с получением высшего образования в Приднестровском госуниверситете по российским стандартам и так далее. Есть много вопросов, и, к сожалению, я не всегда нахожу отклик на те проблемы, которые существуют в Приднестровье. Для примера возьмем вопрос гражданства. Я буду предельно откровенен: в Москве некоторые должностные лица ставят в упрек народу Приднестровья, говоря, что у жителей республики на руках якобы по два-три паспорта, зачем дополнительно российский...  Я отвечаю буквально следующее: да, конечно же, у граждан Приднестровья есть молдавский паспорт или, может быть, украинский паспорт, но у некоторых нет российского. Почему так произошло? Да потому что в свое время было очень сложно получить российский документ, а, извините, людям надо было решать свои проблемы – по здоровью, по коммуникациям различного толка, по бизнесу, поддерживать родственные связи. Им нужен был просто любой паспорт – украинский, молдавский, и люди их получали. Разве они виноваты, что кто-то когда-то отрезал приднестровский народ от исторической родины, от большой России, поставил в эти условия выживания? И народ выживал, народ подстраивался, люди получали какие-то паспорта, но при этом оставаясь верными России и считая себя частью Русского мира. Достаточно вспомнить итоги референдума 2006 года. 97% населения высказались за независимость Приднестровья и дальнейшее сближение с Российской Федерацией. Вот и цифры: 97% приднестровцев считают себя близкими именно России. Поэтому я и призываю: не лишайте человека возможности и права получения российского гражданства именно в Приднестровье. И здесь вопрос совершенно не в получении пенсии и каких-либо пособий. Нагрузки большой на Россию не будет. Это просто восстановление справедливости. Получение гражданами ПМР, всеми 100%, российского паспорта – это восстановление справедливости. Я в этом абсолютно убежден. Это я и объясняю российским политикам. Многие не знают, многие не чувствуют просто наши проблемы. Они же не здесь, они там. Поэтому приходится объяснять, спорить, доказывать. А как по-другому?

Возвращаясь к взаимоотношениям с Россией: естественно, есть большой блок экономических контактов. Россия всегда была привлекательным партнером с точки зрения бизнеса, с точки зрения экспорта и импорта товаров. В повестке также и получение высшего образования, и курсы повышения квалификации, и квоты и так далее. Это большая повестка. Отношения с Россией развиваются и будут развиваться, я в этом убежден.

 

Игорь Авренев, главный редактор ТСВ: Вадим Николаевич, я хотел бы задать вопрос не о внешней политике, а о Приднестровье, о нас. Вы уже четыре года Президент, как Вы считаете, этот год был самым сложным? У нас было наводнение, засуха катастрофическая, плюс коронавирус. И как этот год изменил лично Вас?

 

Вадим Красносельский, Президент ПМР: Меня этот год не изменил. Мне уже поздно меняться, это я точно могу сказать. Сосредоточил, дисциплинировал еще больше – это да. Но не изменил. Насколько сложный год? Наверное, сложный для всех, и для Президента в том числе. Наводнение как наводнение – оно не было таким масштабным, как в 2008 году. Хотя мы тоже потрудились в этом направлении. Не было затоплений – все прошло нормально.  Но вот засуха... Практически год у нас не было дождей. Как говорят старожилы, такой засухи не было с сорок шестого года. Тогда был большой голод, были жертвы. Люди умирали именно от голода. Сейчас совсем другое время. Эту засуху почувствовала экономика и государство в целом, бюджет и сельхозпроизводители. Поэтому мы предусматривали соответствующее льготное кредитование, вводили льготы, меняли налоги с тем, чтобы поддержать сельхозпроизводителя, дать ему возможность стать на ноги и вырастить новый урожай. Сейчас, я смотрю по погоде, все неплохо пока. Земля уже наполнилась влагой, и есть перспектива хорошего, доброго урожая на 2021 год. Хотя, конечно, было тяжело смотреть на то, как гибнет пшеница. Сеют один раз – погибла, второй раз – погибла, все черное. Тяжело. Мне тяжело, а людям, которые сажали своими руками? Это тяжело. Тем не менее, еще раз говорю, это природа. Надо бороться. Природа проверяет на крепость всех: сельхозпроизводителей, аграриев, Президента и государство в целом.

Ну и коронавирус, конечно. Это уже общемировая проблема. Скажу откровенно, когда все это у нас начиналось, вспомните, в марте-апреле, мы делали прогнозы. Я делал осторожные, но весьма такие жесткие прогнозы, что это все будет распространяться, надо готовиться, я всегда об этом говорил. Говорил о том, что надо надеяться на себя, на свою самодостаточность, надо мобилизовать все наши ресурсы, а самое главное – выстроить модель борьбы с коронавирусной инфекцией. И все это время, по большому счету до сегодняшнего дня, мы выстраивали модель борьбы с пандемией, модель борьбы за жизнь человека, за его здоровье. Да, конечно, к идеалу трудно прийти, но стремиться к этому надо. Я помню, когда мы начинали планирование борьбы с пандемией, мы насчитывали в целом в системе здравоохранения всего лишь 220 мест в инфекционных отделениях, думали, что у нас можно расширить коечный фонд до 700 максимум. Но когда люди стали болеть, когда госпитали стали заполняться больными, мы пошли по пути дальнейшего расширения коечного фонда. На сегодняшний день у нас порядка 2800 мест развернуто в Приднестровье. То есть все те резервы, которые можно было использовать, мы использовали. Для сравнения: в Молдове примерно столько же коечных мест, как в Приднестровье – 2800 с лишним. Но Молдова в шесть раз больше, а количество коечных мест одинаково. Койко-место позволяет оказать помощь больному человеку, тем, кто в этом нуждается, у кого есть признаки, симптомы, воспаление легких и так далее. Я уже говорил, что из 100% заболевших 60-70% имеют воспаление легочной ткани. Это серьезное дело. И как с воспалением человека оставить дома, чтобы он с коронавирусом дома лечился? Это невозможно, нельзя, трагедия может быть. Поэтому система была изначально так выстроена, что все коронавирусные больные лечатся исключительно в больничных стационарах. Я говорил о том, что мы перейдем, возможно, когда выстроим другую систему, на лечение на дому, но подконтрольно и эффективно. Но я тогда не договорил один маленький нюанс: почему это все так происходило у нас? Это все входило в процесс выстраивания модели. В чем суть этой модели? Мы оттягивали лечение на дому с тем, чтобы максимально развернуть коечный фонд Приднестровья и оснастить его. Ведь койко-место – это не только панцирная кровать с матрасом. К нему надо прикрепить врача, медперсонал, сделать это место обогреваемым, с хорошим питанием, медикаментами, диагностикой и дальнейшим лечением. А это весьма сложный процесс. Когда мы организовывали коечный фонд, не все сразу было гладко. Но постепенно мы шлифовали механизм, устраняли все недостатки и стремились создать такое место, где человек может получить нормальную медицинскую помощь, своевременную помощь. Понятие «своевременную» – оно здесь краеугольное, основное. Своевременность лечения при коронавирусной инфекции исключает осложнения. Бывают, конечно, всякие моменты, сопутствующие заболевания, к примеру, но не в этом суть. На сегодняшний день (буквально вчера я проводил Оперштаб) у нас порядка пяти с половиной тысяч граждан лечатся от коронавирусной инфекции. Из них 2600 – в больничных стационарах, остальные – на домашнем лечении. Из пяти с половиной тысяч больных 43 тяжелых (это меньше одного процента), и только один человек находится на аппарате ИВЛ. Понимаете? Это показатель, наверное. Показатель низкого числа тяжелых больных. Конечно, он будет расти в той или иной степени. Но от нас зависит возможность минимизировать этот рост. Естественно, если человек тяжело не болеет, он и не умирает. Все летальные исходы от тяжести заболевания. Мы стремимся вовремя оказать медицинскую помощь и минимизировать риск ухудшения состояния больного. Чтобы правильно понимать  всю концепцию лечения коронавирусных больных, я каждый понедельник и четверг провожу заседания Оперативного штаба, где о ситуации докладывают все должностные лица. Руководитель Оперативного штаба Руслан Петрович Мова с докладом выступает постоянно. Докладывает и каждый главный врач, который говорит о каждом умершем – о каждом. И если есть сомнения в той или иной ситуации, то материалы направляются в Следственный комитет для принятия решений, не для того, чтобы кого-то наказать, ни в коем случае, а для того, чтобы выяснить причинно-следственные связи и исключить эти факторы в будущем. Вот в чем суть этих проверок. Нагрузка на медперсонал, на больницы, вообще на Минздрав зашкаливает. Это колоссальная нагрузка. Никогда еще система здравоохранения не сталкивалась с таким объемом нагрузки, как сегодня. Это, опять же, проверка на крепость. Но система держит удар. Каждый медработник держит удар. Каждое должностное лицо держит удар. И я с большой благодарностью отношусь к медперсоналу, именно к медицинским работникам, они по-настоящему исполняют свой долг. Да, есть и срывы, да, не все всё правильно понимают, но все приходит в ту норму, которая должна быть.

Что касается количества заболевших: тут в обморок падать не надо. Я скажу так: на сегодняшний день, когда пандемия уже распространилась по всему миру, уровень заболеваемости, в принципе, везде одинаков. Так оно и есть. Что в России, Украине, Белоруссии, Молдове, что в Приднестровье, в принципе, уровень одинаков. Разница есть в подходе к лечению больных и в организации этого процесса.  Естественно, без денег организовать невозможно. Поэтому в этом году мы потратили большую сумму денежных средств на борьбу с коронавирусной инфекцией. Это уже больше 300 миллионов рублей. Хочу сказать, куда эти деньги направлены. Порядка 100 миллионов направлено на повышение денежного довольствия медперсонала. Врачи и остальной медперсонал, которые трудятся в ковидных госпиталях, в службе скорой медицинской помощи либо в госпиталях, которые приравнены к ковидному госпиталю, получают достойную заработную плату. Это порядка 2000 работников здравоохранения. Это большое количество. Далее: тестирование, которое мы делаем для людей бесплатно, питание, организация места для лечения больного и, конечно же, медикаменты. Я получаю иногда жалобы граждан, которые указывают на то, что иногда им приходится покупать какие-то медикаменты за свой счет. Да, может быть, есть и в этом проблема, но основной блок противовирусных препаратов, то есть тех препаратов, которые направлены на лечение коронавирусной инфекции, мы приобретаем за счет государства и лечим этими препаратами каждого больного. Все остальное – витамины, сопутствующие медикаменты, которые носят вспомогательный характер для повышения иммунитета, – граждане приобретают сами. Но мы не останавливаемся. Мы постоянно находимся в поиске, чтобы как можно больше лечить граждан за счет государства. И   каждое заседание Оперативного штаба министр здравоохранения докладывает о резерве медикаментов на лечение больных. Подумайте сами: заражается в среднем 500 человек в день сейчас в Приднестровье, тридцать дней – 15000 человек. Эти пятнадцать тысяч должны сдать минимум два теста, это уже 30000 тестов. И, естественно, все остальное, что связано с лечением: питание, медикаменты, уход... Колоссальная нагрузка и на бюджет, и на врача. При этом человека надо принять и выписать – это тоже процесс, документооборот, анализ и так далее.

И лечение на дому. Перешли мы к лечению на дому с 2 декабря. Это было решение обдуманное, выверенное и организованное. На сегодняшний день в кол-центры приглашены студенты пятых-шестых курсов. Они внимательно отслеживают с терапевтами состояние каждого больного, созваниваются, спрашивают о состоянии, и, в случае ухудшения состояния больного на дому, больной незамедлительно переводится в ковидный госпиталь. На сегодняшний день уже порядка трехсот человек переведены с домашнего лечения в стационар, в больницу. То есть система работает. Поэтому все эти вызовы двадцатого года – это проверка на крепость государства, на способность противостоять любому вызову. Хочу сказать, что в целом мы держим удар.

 

Виктор Савченко, главный редактор Первого Приднестровского телеканала: Вадим Николаевич, в продолжение темы коронавируса: трудно найти хотя бы одну страну, где большинство граждан сказали бы «спасибо», а власти полностью справились и преодолели все сложности и трудности. Критикуют везде, и Приднестровье, однозначно, не исключение. Одна из порций критики касается экономических вопросов: того, как поддерживали граждан, население, малый и средний бизнес, насколько удачно переориентировали бюджет, как в целом справились с этими экономическими сложностями. Насколько мы выдержали этот экономический коронавирусный удар, и удастся ли нам это сделать в 2021 году, от которого, конечно, все ждут чуда в избавлении от этого страшного недуга?

 

Вадим Красносельский, Президент ПМР: Я уже сказал, что мы на коронавирусную инфекцию, на борьбу с ней потратили более 300 миллионов рублей. Из этих 300 миллионов рублей 25 миллионов рублей пошли на поддержку малого бизнеса. Помните, когда был полный локдаун, когда не работал малый бизнес, не работали рынки? Предприниматели малого бизнеса получили соответствующие дотации – это всего 25 миллионов рублей. 29 миллионов рублей из этой общей суммы ушли на продуктовые наборы детям (питания в школах не было, в детских садах тоже), и мы выдавали продуктовые наборы либо денежную компенсацию гражданам. Кроме того, был большой спектр помощи по кредитованию, что касается малого и среднего бизнеса. То есть мы делали все, что возможно в наших условиях, для того, чтобы поддержать, не дать упасть до нуля. Когда прошел локдаун, все вышли на свое рабочее место, бизнес работает. Да, не с той прибылью. Кстати говоря, если смотреть по потере бюджета, то основная потеря связана с конечным потреблением. То есть малый бизнес больше всего почувствовал. Это и общепит, это и торговля, услуги, в том числе транспортные. Люди стали меньше обращаться за услугами, меньше стали покупать, меньше ездить и так далее.  Меньше стали в рестораны ходить. Это естественно. Тут уже критикуй не критикуй, это выбор людей, как им поступать. Другой вопрос, как мы поддерживаем данных предпринимателей.

В целом есть, конечно, выпадающие доходы государства, этого тоже не избежать – порядка 5%. И эти 300 миллионов, которые ушли на борьбу с коронавирусной инфекцией, как раз в 2020 году мы были намерены направить на существенное повышение пособий, зарплат именно медработникам. Но видите, как судьба распорядилась. Исходя из этих трат, мы были вынуждены секвестировать некоторые программы развития, которые, думаю, возобновим в 2021 году даже в условиях коронавируса. Я говорил о том, что надо научиться жить с пандемией, а не быть ее рабом. Надо научиться жить, бороться, лечить, сражаться за жизнь каждого человека и развивать, однозначно, экономику. Не надо сваливать все на внешний фактор, ни в коем случае. Это позиция слабого. Надо научиться жить в этих условиях и развиваться, как бы ни было сложно. А критика? Ну конечно, как же без критики? Это нормально. И, кстати говоря, я очень благодарен тем людям, которые обращаются ко мне напрямую, указывая на те или иные недостатки каких-либо сфер жизни. Я эти заявления зачитываю на заседаниях Оперштаба, указываю на недостатки, на устранение выявленных причин, которые можно минимизировать. К этому надо совершенно спокойно относиться и быть благодарным, что люди видят проблемы, и у них есть желание обратиться за помощью, и они надеются, что им пойдут навстречу, их услышат.

 

Алла Иванченко, главный редактор ИА «Новости Приднестровья»: Количество людей, заболевших COVID-19, не сокращается, а только увеличивается. Планируется ли в новом году, я не говорю локдаун, но хотя бы ужесточение карантинных мер?

 

Вадим Красносельский, Президент ПМР: Вы знаете, Алла Харлампиевна, мы изучали внимательно эту тему, и изучали как на опыте Приднестровья в весенне-летний период, так и на опыте других стран. Здесь вывод только один: если говорить о локдауне, то надо останавливать все полностью. А возможно ли это в наших условиях? Наверное, нет. Мы пошли по другому пути – не локдауна, а точечных ограничений. Допустим, в школе класс уходит на карантин, заболело два-три класса – школа уходит на карантин. Также на производствах и во всех государственных учреждениях поступаем с точки зрения карантина. То есть не всеобщий локдаун, а точечные ограничения. Так, наверное, будем жить впредь. Что касается дистанции. Сейчас мы перевели всех на дистанционное обучение, и я уже сказал, что это катастрофа. Реально, дистанционное обучение – это катастрофа. Но это вынужденная мера, и я убежден, что она временная. При этом мы тянем оптоволокно ко всем школам, мы закупаем компьютерную технику, обеспечивая дистанционку. Пока первый-четвертый классы учатся в очном режиме, потому что представить себе ребенка семилетнего за компьютером, сидящим три, четыре, пять часов, это, конечно, из ряда вон. Это хуже коронавируса. Понимаете, в чем суть? Я дал указание главному санитарному врачу, и сейчас проводится анализ информации, сколько заболело детей в первых-четвертых классах, которые обучаются на очной форме. Потом, уже после итогов и выводов, мы будем принимать соответствующие решения. Но уже сейчас скажу, что как раз детки из детских садов и начальных классов болеют гораздо меньше, чем, скажем так, их старшие коллеги по обучению.

 

Александр Карасев, главный редактор газеты «Приднестровье»: Вадим Николаевич, у меня вопрос по вакцинации. Вакцинация началась в России, в отдельных странах Европы, в Соединенных Штатах. Будет ли вакцинация у нас? Какой вакциной? И будет ли она добровольной?

 

Вадим Красносельский, Президент ПМР: Сразу скажу, что вакцинация будет исключительно добровольной. Это главное условие. Вакцину выберем самую лучшую. Вакцинация началась, но она еще в очень маленьком темпе проводится по всем государствам. Производственные мощности не позволяют выработать столько вакцины, чтобы сразу тотально обеспечить ею буквально всех, все население того или иного государства. Поэтому я так рассуждаю: эта отсрочка даст нам возможность изучить, какая вакцина лучше, ту и будем закупать и применять.

 

Игорь Авренев, главный редактор ТСВ: Вы говорили о том, что заслушиваете доклады каждого главврача два раза в неделю. Все считают, что медики – это герои нашего времени. Вы лично кого можете назвать? Пофамильно, если можно. Кто из медиков молодец?

 

Вадим Красносельский, Президент ПМР: Вы знаете, Игорь, я бы вот тут как раз бы не стал называть пофамильно, не стал бы кого-то выделять, потому что все герои. Сейчас просто на виду главные врачи, специалисты, реаниматологи, терапевты. А санитарка, которая трудится в ковидном госпитале? Никто не знает ее фамилию. Разве она не героиня? Или санитар: разве он не герой? Как можно этих людей забыть? Поэтому, по мне, все, кто трудится и борется с пандемией, именно говоря о медработниках, – все герои и достойны похвалы, уважения и награды.

 

Юрий Соловьев, и.о. главного редактора Радио 1: Вадим Николаевич, Вы уже затронули вопрос дистанционного обучения. Действительно, в одном из эфиров Вы назвали дистанционное обучение катастрофой. Это, действительно, многие воспринимают как катастрофу, в том числе родители. И качество образования детей может страдать при этом. Насколько удалось минимизировать последствия этой катастрофы и что будет дальше в этом направлении делаться?

 

Вадим Красносельский, Президент ПМР: К удаленке надо было готовиться заранее. Но кто предполагал? Поэтому мы работали, что называется, «с колес». Для минимизации негативных последствий была разработана соответствующая программа по проведению оптоволокна, закупке компьютерной техники. Более двух тысяч компьютеров мы покупаем за счет бюджета, передаем их в школы, учебные заведения, чтобы организовать процесс удаленного обучения. Кроме того, педагоги тоже перешли на удаленку. Для них это все тоже ново, не все в полной мере владели навыками работы на современной компьютерной технике. И этому пришлось учиться тоже «с колес». Организация компьютерного класса в каждой школе дает возможность преподавателю, если нет соответствующих домашних условий, проводить занятия на удаленке из школы, из компьютерного класса с любым учеником, что и происходит на сегодняшний день. Мы и дальше будем развиваться, дальше будем шлифовать эту систему. Но, еще раз говорю, дистанционное обучение временно. Все равно наступит момент, когда пандемия пойдет на спад, коронавирус будет побежден, я в этом убежден совершенно, и мы вернемся к нормальным очным отношениям, когда каждый ученик находится в контакте с другим учеником и с преподавателем.

 

Александр Карасев, главный редактор газеты «Приднестровье»: Вадим Николаевич, в будущем году планируется повышение заработных плат и пенсий. Для этого зарезервировано где-то 160 миллионов рублей. Председатель Верховного Совета Александр Викторович Коршунов говорил о некой комиссии, которая по специальной формуле будет определять уровень повышения по направлениям. Расскажите, пожалуйста, более подробно об этой работе.

 

Вадим Красносельский, Президент ПМР: Да, это было выверенное совместное решение Президента, Правительства, Верховного Совета – зарезервировать определенные денежные средства для повышения зарплат работникам бюджетной сферы и пенсий. Всего 160 миллионов. На какие суммы, каким группам – это работа комиссий. Пока работа комиссий не завершена, говорить о выводах рано. Но то, что будет повышение, что мы планируем это повышение, – это да. Пока так.

 

Алла Иванченко, ИА «Новости Приднестровья»: Вадим Николаевич, не планируется ли государством пересмотр цен в сторону увеличения за проезд в общественном транспорте и услуги ЖКХ.

 

Вадим Красносельский, Президент ПМР: Нет, Алла Харлампиевна, на 2021 год вся ценовая составляющая останется на уровне 2020 года. Это и проезд в общественном транспорте, и услуги ЖКХ.

Хочу отдельно остановиться на услугах ЖКХ, потому что это вопрос непростой. Ничего бесплатного, наверное, в жизни нет. Если гражданин платит меньше за какую-то услугу: за воду, за тепло, за свет, за газ – это для него дешевле, а для государства или для естественных монополий нет. Есть себестоимость услуги, и ее надо покрывать. Раньше, до 2018 года, система выглядела так: гражданин платил меньше, а разницу между ценой и себестоимостью оплачивали естественные монополии за счет своей прибыли. Естественно, вымывались оборотные средства, и практически не на что было осуществлять ремонт жилищно-коммунального хозяйства. И все шло к катастрофе. Весь наш жилищно-коммунальный комплекс находился в крайне удрученном состоянии. Помню, в 2017-2018 годах я постоянно слышал доклады глав администраций о том, что за неделю произошло 250 или 300 порывов. Это электросети, сети водоснабжения, теплосети и так далее. Представьте себе, в неделю 250-300 порывов в одном городе. Какая нагрузка на эти сети и какая нагрузка на тех людей, кто ремонтирует эти сети. А вложений-то не было. В этом проблема была. Поэтому, начиная с 2019 года, мы пошли по другому пути. Мы пошли по пути компенсации естественной монополии разницы между себестоимостью и ценой услуги, которую оплачивают граждане. За граждан доплачивает теперь государство. То есть не бесплатно, не дешево, а государство платит за граждан в бюджет данных естественных монополий. По памяти цифры: 2019 год – это порядка 85 миллионов рублей, 2020 год – порядка 140 миллионов рублей, а на 2021 год мы предполагаем порядка 180-190 миллионов рублей. Именно эти деньги будут возвращены естественным монополиям. Но что с этими деньгами происходит? Они же не ложатся просто прибылью на предприятия. Нет, конечно. Они попадают в оборот. На эти денежные средства ремонтируется наше жилищно-коммунальное хозяйство, повышаются зарплаты работников естественных монополий. Вообще, если говорить о жилищно-коммунальном хозяйстве и о том, какие суммы вкладываются, обозначу, чтобы вы тоже представляли себе, какие денежные средства вкладываются. Ведь коммунальная катастрофа – это страшно. Да, можно построить новую школу, отремонтировать больницу… Но, представьте себе, лопают трубы, и в этой больнице не работает канализация, нет света, нет тепла. И все. Коллапс. Теперь по цифрам: в 2017 году на жилищно-коммунальное хозяйство, на ремонт сетей и так далее было потрачено 45 миллионов рублей; в 2018 году – 145 миллионов рублей; в 2019 году – больше 200 миллионов рублей, что-то около 235 миллионов; в этом году поменьше – 180 миллионов, потому что денежные средства были направлены на борьбу с пандемией. В следующем году планируем потратить на ремонт жилищно-коммунального хозяйства порядка 300 миллионов рублей. То есть, начиная с 2017 года и с учетом 2021-го, это порядка миллиарда рублей. Эти денежные средства вкладывают во все сети жилищно-коммунального хозяйства, в ремонт и благоустройство населенных пунктов Приднестровья, чтобы были тепло, свет, газ и удобства в каждом доме. Да, эта работа, может быть, не видна, она ведется где-то под землей, где-то над землей, но люди ощущают результат в виде нормальной воды в кране – горячей, холодной, чистой, в виде теплой батареи и других удобств. Хотя, опять же, есть над чем работать. Очень много жалоб, к примеру, по поводу воды в Тирасполе – течет ржавая. Но мы меняем сети. Все сразу не получается сделать, уважаемые граждане, прошу это понимать. Постепенно, год за годом, мы придем к тому состоянию, что будут полные удобства, и будет течь чистая вода из каждого крана. 


Игорь Авренев, главный редактор ТСВ: Вадим Николаевич, я, если позволите, хотел бы продолжить. Два вопроса. Первый вопрос касается образования, университета: не будет ли каких-то изменений в стоимости высшего образования в Приднестровье? И еще вопрос, который  касается стоимости: планируется ли как-то менять стоимость проезда в троллейбусах? Много людей ездит сейчас бесплатно, и это же каким-то образом надо компенсировать для нашего троллейбусного парка, который тоже меняется.  И второй вопрос: программа капвложений и президентская программа доступного жилья реализовывалась и последний год, несмотря на пандемию. Мы понимаем, что пандемия не заканчивается. Что будет в следующем году с программой капвложений, с ремонтами, с доступным жильем?

 

Вадим Красносельский, Президент ПМР: Насчет ценовой составляющей я уже, в принципе, сказал: все тарифы останутся на уровне 2020 года. Это касается и проезда в троллейбусах. Хотя, опять же, через  бюджет мы компенсируем потери троллейбусного управления от перевозки льготных категорий пассажиров. Льготы отменяться не будут. Это первое. 

Второе. Что касается обучения в высших и средних специальных учебных заведениях: плата также не будет расти, она останется на том же уровне. Знаете, уважаемые журналисты, иногда люди обращаются с тем, чтобы в условиях пандемии, когда происходит удаленное образование, уменьшить плату за обучение. Сперва кажется, что вопрос весьма уместен, и на него надо реагировать. Но я хочу привести следующие цифры. У нас плата за образование ниже себестоимости, и разница, опять же, компенсируется государством. Например, в среднем год обучения студента в приднестровском госуниверситете обходится 19500 рублей. А студент платит 10000 рублей в год за обучение. Это именно платные места. То есть 53%. Институт искусств имени Рубинштейна: в среднем обходится одно место студента в год 30000 рублей. А студент платит 5000 рублей. То есть где-то 15-16%. Так, в целом по республике реально студенты оплачивают от 10 до 25% реальной стоимости обучения в среднем. Остальное платит государство. Так что же тогда уменьшать? Траты государства или траты студентов? Но ведь,  по большому счету, на преподавателей нагрузка сохранена и даже увеличена с точки зрения удаленного обучения. Люди должны получать зарплату. Это первое. Второе: коммунальные услуги надо платить. Мы же свет, тепло и так далее не отключаем в учебном заведении. Это все деньги. Поэтому говорить об уменьшении платы за получение образования в условиях удаленки не имеет никакого смысла, потому что государство и так компенсирует большую часть стоимости получения образования, даже на платной основе.

Что касается Фонда капитальных вложений. Это большой вопрос. Мы за три года – 2018-2020 – продвинулись очень далеко в реализации  этого проекта. Отремонтировано большое количество школ, детских садов, объектов культуры, спорта, парковых зон и так далее. Это сотни объектов.  Объекты здравоохранения также ремонтируются по линии Фонда капитальных вложений. На 2021 год тоже предусмотрена реализация данной программы Фонда капитальных вложений на сумму чуть больше 200 миллионов рублей. Какие объекты попадают в  ФКВ и попали туда в следующем

Комментарии